Log in

Testimonial Documented By: Rudolf Khaikin

Project Co-ordinator: Nellie Khoroshina

Cover Art & Design: Sarah Scharf

Photography By: Boris Feldman

Proof-reader: Shelley Dukes

Translated into English by: Oleg Khikin

Lifelong Monolog about the War

The war came unexpectedly, when my friends and I, the Tashkent schoolchildren, were on vacation after the end-of-year exams. From September 1 we were going to study in the 10th grade. By 1941, we were all convinced of the wisdom of the peaceful foreign policy pursued by the government under the guidance of our leader, Joseph Stalin. That is why we took Germany’s attack as an act of unscrupulous treachery. Looking back now, I think that my Soviet patriotism, which had faded during mass repressions (including repressions against my relatives), revived in June 1941. We were proud to take partin the defeat of Nazi Germany. We hoped for a quick overthrow of the Germans by our mighty Red Army.

However, the reality proved very different.

An urgent evacuation from the west of the country began: evacuation of people, industry and soldiers wounded in battle. Members of the Young Communist League (Komsomol), in Tashkent, were mobilised to help. I was assigned to a team of physically strong young men who were sent by the district Komsomol committee to help with the transportation of goods, as well as evacuated and wounded people. Thus, from the very first weeks of the war, we saw and felt its horrors.

In May 1942, they started to draft us, the recent school graduates, into the army and send us to military schools. Many of these schools sprang up in Central Asia. It can be said that one’s fate then greatly depended on the distribution lists of military recruitment offices. My classmates, drafted into infantry, artillery or mortar military training schools, having become sergeants 3-4 months later, were sent to the combat zones at the front.

Many of them were killed or wounded. As a result, in 1942 my generation was already replenishing the ranks of the Red Army, which had suffered huge losses at the beginning of the war. I for my part was sent to the officer candidate school of communications. Over a year of training that school prepared junior lieutenants, ready for technical or commanding duties in the force working on communications equipment sent by the allies (USA, UK, Australia and Canada) under the Lend-Lease program.

Life at a military school was initially very difficult for yesterday’s schoolchildren: 8 hours of theory and equipment classes and 4 hours of self-training a day, serious physical training, hand-to-hand fighting, field training and forced foot marches, deployment of communications equipment and work on the equipment during field exercises. Many men could not stand this load, and I was glad that I had done boxing in high school and was physically fit. I helped other cadets a lot.

In August 1943, when we were awarded the ranks of junior lieutenants and were being sent to our places of duty, I was disappointed to learn that I was to stay at the school as a practical training instructor. My attempt to evade the order and head to the front was unsuccessful. I was told that due to the new types of communication equipment being introduced into the armed forces, the school was expanding and they needed new training personnel.

I was appointed as a wire communications instructor, and mainly specialised in the use and repair of Soviet and American teletypewriters. I had to conduct many practical exercises with the cadets, as well as participate in the development and carrying out of field exercises on the means of communication deployment.

In February 1944, I was sent to the front to gain experience in the signal communications troops. I was assigned to a separate communications regiment, which was serving the headquarters of the Fourth Air Army.

At that time, an operation was being prepared for the liberation of the Crimean Peninsula by the forces of the Separate Coastal Army, and our Air Army carried out air support for this operation.

When I was working at the army communications centre as a switching centre technician, communications officer and commander of the telegraph platoon, I got good practical experience and understanding of the operation of army communications during the preparation and carrying out of an offensive operation. I learned that a vast network of wire communication is used to supply and control hundreds of Air Army facilities. Those means were mainly telegraphic; they had higher interference resistance and provided documental confirmation of the information content.

While working as a communications officer, I had to quickly change the distribution of the centre’s specialists’ duties for the time-critical tasks or in the event of equipment failures. It is difficult to imagine the number of military orders that were coded and transmitted through an army communications centre.

In May 1944, the operation to liberate the Crimea by the Fourth Ukrainian Front and the Separate Coastal Army was completed, we relocated to the town of Stary Krym and it was time to say goodbye to new friends and return to the communications school in the city of Kokand.

My instructor service at the communications school continued until 1949. All those years I dreamed about getting higher engineering education, and in September of that year I began my studies at the radio engineering faculty of the Kharkov Higher Military Aviation School. Having graduated from this school in 1954, I served in the navigation service of the Air Army as deputy chief of the planes blind landing system at a Baltic Air Base in Tukums, Latvia. In 1958, I successfully passed the entrance exams to the postgraduate school of the Military Radio Engineering Academy in Kharkov

and continued to serve there until my retirement in the rank of colonel in 1977. During my service at the academy, I defended my Ph.D. thesis and was engaged in scientific and teaching work. I also supervised postgraduate training. During my 18 years of this service, under my supervision, up to 50 graduate theses and 2 Ph.D. theses were defended. I also trained up to 25 military engineers for the radiotechnical troops of the People’s Democracies - the allies of the USSR.

After retiring, I headed the computer centre of the Institute of Cryobiology in Kharkov and developed software for biological research. I migrated to Australia in 1993. For a long time now I have been actively involved in the work of the Russian-language Shalom Association and the Discussion Club in Melbourne. For 3 years in the 1990s, I also worked on a contract: I developed software to determine the optimal technology for manufacturing power cables for the Melbourne plant of Olex Cables Production.

Like many young people of my generation, at the end of the war, under the thunder of victorious salutes, I felt highly patriotic about the social system of the Soviet Union. I believed that the huge losses of the army and its defeat at the beginning of the war, as well as other injustices of the system, were written off by the VICTORY in 1945.

My real understanding came gradually, after painful reflection in the privacy of my own mind, since talking about that publicly would have ruined my own life and that of my family. Moreover, of course, I was led to my current understanding of the Soviet political system by the historical work of independent researchers, who appeared after Mikhail Gorbachev’s coming to power in the Soviet Union.

Today I am convinced that the root cause of all the failures in politics, people’s misfortunes and colossal losses in the Great Patriotic War was the unjust dictatorial regime of absolute power and the absence of any democratic checks and balances. All of that was established as early as 1917 by the Bolshevik coup. On the eve of the war and during the war that led to the implementation of the criminally erroneous military and political decisions by Joseph Stalin. Today I think that the victory in that war calls not for ostentatious pride, but for the respectful memory of the people who died init and a serious reflection on the introduction of real democratic principles throughout the completely post-Soviet space.

Rudolf Khaikin,Veteran of WWII

Воспоминания Рудольфа Хайкина

Война пришла неожиданно, когда я и мои товарищи, ташкентские школьники, были на каникулах после экзаменов, и с 1 сентября собирались учиться в 10-м классе. Мы все к 41 году были убеждены в правильности мирной внешней политики, проводимой правительством под руководством нашего вождя И. Сталина и нападение Германии приняли, как акт бессовестного вероломства. Сегодня мне представляется, что мой советский патриотизм, померкнувший по время массовых репрессий (в том числе и против моих родственников), возродился вновь, и мы были горды правом принять участиев разгроме фашистской Германии. Мы надеялись на быстрый разгром немцев нашей могучей Красной армией, но жизнь отвергла наши юношеские мечты. Началась срочная эвакуация с запада: людей, предприятий, раненных в боях,и ташкентских комсомольцев призвали на помощь. Я принял участие в отряде физически крепких парней, направляемого райкомом комсомола на перевозку грузов, эвакуированных и раненных. Поэтому с первых недель войны мы увидели и прочувствовали её ужасы.

В мае 1942 года нас, окончивших 10 класс, стали призывать в армию и направлять для учёбы в военные училища, которые во множестве появились в Средней Азии. Можно сказать. что дальнейшая судьба наша зависела в значительной мере от разнарядок военкоматов. Мои одноклассники, призванные в пехотные, артиллерийские и миномётные училища, через 3-4 месяца, став сержантами, попали в горячие точки фронта. Многие из них погибли или были ранены. Таким образом мое поколение уже в 1942 году пополняло ряды Красной армии, имевшей в начале войны огромные потери. Я же попал в офицерское училище связи, которое за год обучения готовило младших лейтенантов, готовых к технической или командной работе в войсках на средствах связи, поступающих от союзников (США, АНГЛИЯ, Австралия, Канада) по ЛЕНД-ЛИЗУ.
Учёба была поначалу трудной для вчерашних школьников: 8 часов занятий по теории и технике и 4 часа самоподготовки, серьёзная физическая подготовка, рукопашные бои, походы и марш-броски, развёртывание средств связи и работа на них во время полевых учений. Многие не выдерживали этой нагрузки, и я был рад, что в старших классах занимался боксом и был подготовлен физически, и много помогал другим курсантам.

В августе 1943 года, когда пришёл приказ о присвоении нам звания младшего лейтенанта и назначениях, я с горечью узнал, что остаюсь в училище на должности инструктора практического обучения. Попытка уклониться от приказа и отравиться в войска успеха не имела. Мне объяснили, что училище расширяется в связи с поступлением на вооружение новых средств связи и нужны новые учебные кадры.

Я был назначен инструктором по средствам проводной связи, и в основном специализировался по эксплуатации и ремонту советских и американских буквопечатающих телеграфных аппаратов. Мне приходилось проводить много практических занятий с курсантами, а также участвовать в разработке и проведении полевых учений по развёртыванию средств связи.

В феврале 1944 года я был направлен на фронт для приобретения опыта работы в войсках связи. Служба моя проходил в отдельном полку связи, обслуживающем штаб 4-ой Воздушной армии. В это время готовилась операция по освобождению Крымского полуострова Силами Отдельной приморской армии, и наша Воздушная армия осуществляла авиационную поддержку этой операции. Должен сказать, что работая на армейском узле техником коммутации, дежурным по связи и командиром телеграфного взвода я получил хорошую практику в понимании работы армейского узла связи в период подготовки и проведения наступательной операции. Я убедился, что для снабжения и управления сотнями объектов Воздушной армии используется громадная сеть проводных средств связи, в основном телеграфной, которая имеет более высокую помехозащищенность и обеспечивает документальную подтвержденность содержания информации..

Работая дежурным по связи, мне приходилось оперативно менять распределение задач специалистов узла для выполнения срочных заданий или при отказах техники. . Трудно представить себе то количество боевых распоряжений, которые кодировались и передавались через армейский узел связи.

Мы работали с со страстью и помогали друг другу, радуясь, что мы научились воевать и нам уже видна Победа в войне. В мае 1944 года операция по освобождению Крыма 4-м Украинским фронтом и Отдельной приморской армии была завешена, мы перебазировались в посёлок Старый Крым и пришло время прощаться с новыми друзьями и возвращаться в училище связи в г. Коканд. Моя инструкторская служба продолжалась в училище связи до 1949 года. Все эти годы я мечтал о получении высшего инженерного образования и сентябре этого года я начал учиться на радиотехническом факультете Харьковского Высшего Авиационного Военного Училища.

Окончив это училище в 1954 году, я служил в навигационной службе 30 Воздушной армии в должности заместителя начальника системы слепой посадки самолётов на Прибалтийской авиабазе в г. Тукумсе. В 1958 году успешно сдав вступительные экзамены в адъюнктуру Военно-инженерной Радиотехнической Академии в г. Харькове и продолжал службу в ней до ухода в отставку в звании полковника в 1977 году. За время службы в академии защитил кандидатскую диссертацию и занимался научной и преподавательской работой, руководил подготовкой адъюнктов. За 18 лет этой службы под моим руководством было защищено до 50 дипломных проектов и две кандидатские диссертации, а также подготовил до 25 военных инженеров для радиотехнических войск стран народной демократии - союзников СССР.

Уйдя в отставку руководил вычислительным центром Института криобиологии в г. Харькове и разрабатывал компьютерные программы для биологических исследований.

С 1993 года - иммигрант, и в течение уже длительного времени активно участвую в работе русскоязычных Ассоциации “Шалом” и Дискуссионного клуба. Кроме того в течение 3-х лет я разработал по контракту технологическую компьютерную программу, помогавшую определить оптимальную технологию изготовления силовых кабелей для мельбурнского завода компании Olex Cables Production. Как и многие молодые люди моего поколения, я в конце войны, под гром победных салютов, был настроен весьма патриотично к социальному строю страны, а огромные потери армии и её разгром в начале войны, а также и другие несправедливости строя в моем сознании списывались ПОБЕДОЙ в 45 году. Прозрение наступало постепенно, после мучительных раздумий наедине с самим собой, поскольку говорить о них публично - значило загубить свою жизнь и жизнь семьи. И конечно, к сегодняшнему пониманию сути политического строя СССР привели меня исторические работы независимых от власти исследователей, появившиеся после прихода к власти в Советском Союзе М.С. Горбачёва.

Сегодня я убеждён, что первопричиной всех провалов политики, несчастий людей и колоссальных потерь в Отечественной войне является несправедливый диктаторский режим всевластия и невыборности партийных лидеров страны, установленный ещё в 1917 году большевистским переворотом. Это привело, в частности, в преддверии войны и её проведения к выполнению преступно ошибочных военно-политических решений, по воле И. Сталина. Поэтому результаты войны в моем сегодняшнем понимание - это повод не показной гордости, а почтение к погибших в ней, а также серьёзных размышлений о принятия настоящих демократических начал на всем постсоветском пространстве.

Powered by Wild Apricot Membership Software