Log in

Testimonial Documented By: Nicholas Belog

Project Co-ordinator: Nellie Khoroshina

Cover Art & Design: Sarah Scharf

Proof-reader: Shelley Dukes/p>

Translated into English by: Nicholas Belog

The true story of Lev Vvinshenker

One crisp early morning this winter, I went to see Lev Vainshenker, one of the oldest World War Two veterans in the Melbourne Jewish community. I imagined meeting a fragile old man lying in bed, but I was wrong. When I arrived at the door of his aged care apartment, I saw a tall charismatic man whose left eye was closed. He shook my hand for a couple of seconds and smiled.

“I see you are surprised, aren’t you? I am Lev. I am ninety-four, but I’m all right. I like to have a hundred grams of vodka before dinner and I like to talk to young, pretty women. Why not?” He laughed like a child. “Sit down. This chair is for special guests.”

There was a newspaper on the seat and I hesitated for a moment. “Don’t worry. You can sit there. Nothing good in the papers these days anyway. Only grandma’s “meshugas.” *

I sat down.

“Before we start talking about the war I’ll show you something interesting. Okay?” Lev opened the wardrobe and showed me his jacket, covered in military decorations. They reflected the morning sun straight into my eyes. “Well, you are a real hero,” I said.

“Oh no, I just followed orders and improvised a little bit. Like a real “Odessite,”* replied Lev and laughed again. He sat back down and crossed one long leg carefully over the other. “I was born in Odessa in 1923 in a suburb called Moldavanka,” Lev started. “I lived in a ‘black’ house in Prohorovsky Street. Why black house, you ask? Because in that courtyard lived many young bandits, thieves and prostitutes. In a similar courtyard lived Ben Crick, famous robber, the hero of Isaac Babel’s Odessa Stories.

The next day German troops entered the city. Forty-two members of our family, young and old, were shot dead by the Germans in the ghetto. My father was a reconnoitrer of a special undercover unit which was left behind in occupied Odessa to organize resistance and report military movements in the strategically important Port of Odessa. He was captured and hanged in the Odessa city square.

He, along with other Communists and Jews, were left hanging for days as a warning to anyone opposing the Nazi Regime. We were told about these horrible things only after the war ended.” Lev paused. Tears ran from his one seeing eye, his right eye.

“Sorry, my friend. I have become very sentimental lately. As my father used to say in Yiddish: for an Odessite it passt nisht*. Anyway, let’s keep going with the story. In 1942 from a small city in Northern Kazakhstan I was mobilised to the Red Army. I was trained in a special school and became an expert in blowing up enemy fortifications, railways and bridges. My commander, Captain Rebrov, said to me, ‘Lev you are the best in the whole school. A brave, skilful and fast-thinking young soldier.’ I was very proud.

Then I was sent to the sixty-third engineering brigade and served my country in a special explosives unit. The commander introduced me: ‘This young man is a Jew, but a special one. He is a bandit from Odessa, he can drink vodka and has a very heavy fist. So behave respectfully towards him. If somebody will offend him, I’ll shoot that guy.’” Lev looked away, his mind far off into the past, before continuing.

“Still, the women kept loving me. They called me the one-eyed pirate from Moldavanka. Isn’t that funny?” Instead of a smile, sadness covered Lev’s right eye.

“Oy, where are my young years? Where are my mates, with whom I fought shoulder to shoulder for two and a half years? Two of my best friends from our black house gang rest somewhere far from here. Nobody knows where.” Lev sighed heavily.

“Now I’ll tell you about the most brutal battle I took part in. That was the battle for Sapun Gora, the mountain in Crimea. The Germans defended this pieceof land for many days. Many of our troops were killed there and no end to the conflict was in sight. Angry bullets didn’t spare anyone. They killed and killed. At that critical time our army received cover from a squadron of USA fighters. They bombed the German positions ten times a day. It helped a lot, but the enemy would not surrender. We finished the battle with our tanks and the infantry, as well as help from our explosives unit. Only thirty German soldiers surrendered. Almost a hundred fought till the last bullet. Those fighters were taken to the beach. Then our military boats sailed out a little from the shore and shot them using machine guns. There was no mercy for the Fascists.” Lev exhaled slowly, his posture stooped with fatigue and sorrow. “Sorry, my friend. Now I need a rest. It’s been very hard to remember those brutal days. I hope my grandson will never experience such tragedies. Next time you come don’t forget a bottle of vodka. Maybe I’ll remember more happy stories.”

Written by Nicholas Belog.


Однажды холодным июльским утром я встретился с Львом Вайншенкером, одним из старейших ветеранов Второй Мировой войны в Мелбурнской еврейской общине. Я думал увидеть немощного старого человека, но простите меня, я ошибся. Высокий, крепкий на вид пожилой мужчина с закрытым левым глазом предстал передо мной. Он долго тряс мою руку, улыбаясь. “Я вижу вы удивлены, сказал Лев, не так ли? Мне уже девяносто три года, но я, слава Богу в порядке. Я люблю еще выпить сто грамм водочки перед обедом и люблю потрепаться с хорошенькими женщинами. Почему нет?” Он засмеялся, как ребенок. “Cадитесь, в ногах правды нет.“ На сиденьи стула лежала газета и я замешкался. “Не волнуйтесь, молодой человек. Вы можете спокойно сесть на нее. Все равно ничего умного теперь в газетах вы не найдете. Только бабушкины сплетни. И все.“ Я сел. “Прежде, чем мы начнем говорить о войне, я вам покажу что-то интересное.“ Лев открыл платяной шкаф и показал мне пиджак, на котором было очень много орденов и медалей. Утреннее солнце, отразившись от них, на миг ослепило меня. “Да, вы настоящий герой,“сказал я. “Э, нет. Я только четко выполнял приказы командира, ну и еще немножко импровизировал. Как настоящий Одессит,” сказал Лев и снова засмеялся. “Я родился в 1923 году в Одессе на Молдаванке. Был такой бедняцкий район, и наверное до сих пор есть,” начал Лев. “Я жил в так называемом черном доме на Прохоровской улице. Почему в черном вы спросите? Потому что в нем жили молодые бандиты, воры и проститутки. В похожем на наш дом когда-то жил Беня Крик, известный бандит, герой Одесских рассказов Исака Бабеля. Что до меня так я был крепкий парень, храбрый и изобретательный, как и другие члены молодежной банды нашего черного дома.
После школы мы дрались с бандитами с других домов и улиц, пили вино и баловались с веселыми девчонками. Когда война началась мне было семнадцать лет. Моего отца призвали в армию, а я с мамой последним пароходом успели вырваться из осажденной Одессы. На следующий день немецкие войска заняли Одессу. Сорок два члена нашей семьи, старые и дети, погибли в Одесском гетто. А мой отец, разведчик специального подразделения, попал в плен и был повешен в одном из Одесских скверов. Мы узнали обо всех тех ужасах только после окончания войны.“ Лев замолк. Слезы текли из его правого глаза. Единственного видящего глаза. “Извините, молодой человек, я стал очень сентиментальным в последнее время. Мой папа говорил мне на идыше: для нас одесситов это сы пост нышт.“ Лев помолчал. “А теперь пойдемте дальше. “В 1942 году из небольшого города в Северном Казахстане, куда нас забросила эвакуация, я был призван в Красную Армию. После обучения в специальной школе я стал подрывником. Моя специальность была взрывать мосты, поезда и укрепленния врага, а также разминировать немецкие мины перед нашим наступлением. Мой командир капитан Ребров сказал мне: Лев, ты самый лучший солдат в школе. Смелый, знающий свое дело и смекалистый. Я очень доволен тобой. Ты будешь отличным подрывником. Потом я был послан в 63ю инженерную бригаду и начал службу в отряде подрывников. Командир так представил меня бойцам: Этот парень – еврей. Но особенный еврей. Он из Одессы, умеет пить водку и имеет очень тяжелый кулак. Так что имейте это в виду. Если кто-нибудь обидит Леву, пристрелю того. Я был на фронте два с половиной года. Я видел смерть, кровь и невообразимые страдания наших людей. Я, как говорят, прошел через огонь, воду и медные трубы, но пули пролетали мимо, не задевая меня.
Только однажды я был ранен. Вы видите мой левый глаз? Нет. Он закрылся навсегда. Он ни черта не видит. А случилось это так. Перед наступлением на Киев я с группой саперов разминировали мост через Днепр. Это была очень опасная работа. Немецкие снайперы в любой момент, заметив нас, могли пострелять всю нашу группу и таким образом сорвать большую наступательную операцию. Группа работала быстро и безшумно в течение двух дней, когда наш повар, очень добрый и сердобльный человек решил, что пора покормить нас. Ночью с ведром горячего супа он направился к мосту. Немцы заметили повара и открыли огонь. Земля горела вокруг нас. Взрывы ложились ближе и ближе. Быть ближе к аду трудно было себя представить. И тут в какой-то момент я почувствовал будто мой левый глаз горит. Слава Богу я не был убит, но цурыс с моим левым глазом я имел долго.” Лев выглядел очень уставшим и отдыхал несколько минут. “Но женщины продолжали любить меня. Они называли меня одноглазым пиратом с Молдованки. Смешно, не правда ли?” Вместо улыбки печаль заволокла его правый здоровый глаз. “Ой, где мои молодые годы? Где мои боевые товарищи с которыми я провоевал плечом к плечу два с половиной года? Два моих друга детства, с которыми я босяковал в черном доме на Прохоровской улице лежат где-то далеко на чужой земле.” Лев тяжело вздохнул. “Теперь я расскажу вам о самом жестоком сражении в котором я учавствовал. Это была битва за Сапун гору в Крыму. Немцы защищали этот кусок земли много дней. Много наших солдат и офицеров полегло в тех боях, но конца той бойни не было видно. Злые пули продолжали безжалостно убивать людей. В тот критический момент Красная Армия получила из США эскадрилью боевых штурмовиков.
Эскадрилья бомбила немецкие позиции десять раз за день. Это очень помогло, но враг не хотел сдаваться. Закончили ту битву наши танки и пехота при помощи саперов и подрывников. Из всей многотысячной немецкой армии только тридцать человек сдались в плен. Остальные, оставшиеся в живых продолжали отбиваться до последнего патрона. Их поймали, построили на берегу моря и с военных катеров наши матросы расстреляли их.”

Лев устал физически и эмоционально.

“Извините меня, молодой человек. Было очень тяжело вспоминать то жестокое время. Я надеюсь мой внук никогда не будет видеть такие несчастья, как я видел. Следующий раз захотите прийти, не забудьте захватить с собой бутылку водки. Может быть я вспомню более веселые истории.

Написал Николас Белог.

Powered by Wild Apricot Membership Software